вторник, 25 апреля 2017 г.

Картина Валентина Губарева. Картина Валентина Губарева. Игорь Меламед – поэт, переводчик, эссеист огромного таланта и человек нелёгкой судьбы. В 1988–1990 годах работал редактором отдела критики журнала «Юность». В 1990–1997 – научным сотрудником в музее Бориса Пастернака в Переделкине. А потом случилась травма позвоночника, из-за которой он более чем на 10 лет остался обездвижен. Но не сдался, не переставал общаться с коллегами, не переставал творить. Не стало его в 2014, а стихи его будоражат душу каждого, кто прикоснулся к его стихам... Коллеги Игоря Меламеда говорили, что к него «тяжёлая» лира. Но как же прекрасен, как завораживающе точен его язык! Как богат оттенками! Квартира гостями полна. На матери платье в горошек. И взрослые делятся на хороших и очень хороших. Звон рюмок, всеобщий восторг. У папы дымит папироса. Вот этот уедет в Нью-Йорк, а тот попадет под колеса. Осенний сгущается мрак, кончаются тосты и шутки. И будет у этого рак, а та повредится в рассудке. И в комнате гасится свет. И тьмой покрываются лица. И тридцать немыслимых лет в прихожей прощание длится. Как длится оно и теперь, покуда сутулы, плешивы, вы в нашу выходите дверь, и счастливы все вы, и живы. <Игорь Меламед>



Картина Валентина Губарева.
Игорь Меламед – поэт, переводчик, эссеист огромного таланта и человек нелёгкой судьбы. В 1988–1990 годах работал редактором отдела критики журнала «Юность». В 1990–1997 – научным сотрудником в музее Бориса Пастернака в Переделкине. А потом случилась травма позвоночника, из-за которой он более чем на 10 лет остался обездвижен. Но не сдался, не переставал общаться с коллегами, не переставал творить. Не стало его в 2014, а стихи его будоражат душу каждого, кто прикоснулся к его стихам...


Коллеги Игоря Меламеда говорили, что к него «тяжёлая» лира. Но как же прекрасен, как завораживающе точен его язык! Как богат оттенками!

Квартира гостями полна.
На матери платье в горошек.
И взрослые делятся на
хороших и очень хороших.
Звон рюмок, всеобщий восторг.
У папы дымит папироса.
Вот этот уедет в Нью-Йорк,
а тот попадет под колеса.
Осенний сгущается мрак,
кончаются тосты и шутки.
И будет у этого рак,
а та повредится в рассудке.
И в комнате гасится свет.
И тьмой покрываются лица.
И тридцать немыслимых лет
в прихожей прощание длится.
Как длится оно и теперь,
покуда сутулы, плешивы,
вы в нашу выходите дверь,
и счастливы все вы, и живы.
<Игорь Меламед>